Пограничное · состояние...

Не знаю почему, но вспомнила сегодня, как часто в юности заглядывалась на красивых девушек. Иногда настолько, что могла выйти в метро не на своей станции и пойти следом, чтобы посмотреть, как она идёт. Как движется.
Помню, когда училась в ЛГИТМиКе, часто, подолгу наблюдала в общаге за двумя сёстрами. Кажется они были испанками. Учились в Консе на балетмейстерском. У них были такие спины... Тонкие, гибкие, всегда прямые. Смуглая кожа и невероятной красоты кисти рук. Особенно мне нравилась старшая из сестёр. Я называла её пантерой. У неё был крупный, чуть с горбинкой нос и огромные зелёные глаза, продолговатые, уходящие к бледным, всегда открытым вискам. Тяжёлый узел тёмных волос, казалось оттягивал назад голову. Когда она просто шла, возникало ощущение, что центр её тела не в ней, а над ней, чуть сверху, и чуть впереди. Она шла едва касаясь земли, пола, линолиума в общажных коридорах, мраморной плитки в метро. Она редко улыбалась. Точнее, я никогда не видела, как она улыбается. И только один раз я увидела улыбку на её лице. Уже после института я вела на питерском телевидении программу "Везёт же людям!", мы приехали снимать сюжет в Асторию. На маленькой сцене репетировались танцевальные номера. И там я увидела двух сестёр. Оказывается, после окончания Консы они не вернулись на свою солнечную родину, а остались в дождливом Петербурге. Руководил репетицией балетмейстер, я напрочь забыла его имя и фамилию, хотя много позже мне тоже пришлось немного поработать с ним. Он ставил нам танцы в спектакле "Портрет Гоголя" Тростянецкого.
Не влюбиться в этого балетмейстера было невозможно. Он работал так, что энергия движения пронизывала тебя насквозь, до самой матки. Именно тогда я поняла, почему старшая из сестёр, тогда, в Астории смотрела на него так. И так улыбалась. Это была улыбка желания.
UPD: Я вспомнила как зовут того балетмейстера! Эдвальд Смирнов!

Говорила сегодня с Дщерью по телефону.
Она заболела. Говорит с трудом. Хрипит жалобно.
Ангина. Я говорю ей - личись, а она мне - я лечусь, но я завтра хотела пойти на мастерскую и на занятия. Нет, говорю, нельзя. Ты всех перезаражаешь, кроме того, нельзя ангину на ногах переносить. Опасно это. А ей хочется в школу. Она боится пропустить хоть что-то. Потому что интересно.
Каждый день интересно.
Мозги включились.
Ей стали снится странные сны.
И ещё она влюбилась в Кобрина.
Не подумайте, это не прекрасный юный мальчик.
Это режиссёр.
Уже ушедший кинорежиссёр.
Когда я сказала ей, что хотела поступать к нему на курс, но не поехала, она на меня ТАК посмотрела....

В Дзержинском театре живёт сверчок.
Ещё в октябре, когда только начинались репетиции, я услышала его сверчание. Он посвиркивал робко, как только мы начинали читать. Как только поднимались на ноги, или двигали стулья он пугливо замолкал. Потом ему, видимо, надоело наше общество и он исчез. А сейчас я слышу его громкие трели каждый вечер на первом этаже. Как будто бы он не скромный сверчок, а нахальная цикада, и на дворе не зима, а южная душная летняя ночь.

Сегодня актриса пришла на репетицию и говорит:
- Проснулась утром, посмотрела в окно, а там снег. Хорошо... Спустилась вниз, выхожу на улицу, а там дождь! И так всё в этой жизни!

В последние время очень часто вспоминаю свои абсолютно безбашенные поступки молодости. Некоторые кажутся совершенно невероятными. Сейчас я уже честно не понимаю, как после некоторых мне удалось выжить. Например, вчера возвращаясь из студии звукозаписи в первом часу ночи, мы травили друг другу байки, и я вспомнила, что когда-то, в далёком 92, мы с моим, тогда ещё не бывшим мужем, и его старшим братом отправились в тайгу. Там, на лесничем кардоне, на берегу Бирюсы, стояла "изба художника. А в 20ти км. от неё есть известная пещера Женева второй категории сложности. Мы полезли туда. Никому ничего не сказав. С двумя верёвками, одна из которых закончилась ещё при спуске, не достигнув дна первоого зала. С одним фонариком на троих, без запасных батарей, и двумя свечами. Мы пробыли под землёй четыре часа и чудом смогли плднятся наверх.
Много подобных историй было в юности.
Я выжила.
Вопрос зачем, остаётся открытым.

Вчера с мужем заехали в торговый центр Город, искали опилки для крыс. Я шла от стоянки, и повторяла:
- Не хватает... Не хватает...
- Чего не хватает? - Спросил муж.
- Простых радостей. Умения чувствовать себя счастливой от малейшей ерунды.
- Не понял...
- Помнишь, раньше, в нашем детстве помидоры исчезали с наступлением зимы. Зимой их не было. Совсем. Вообще. И огурцов тоже.
- Да, оставались только солёные...
- Хотя перед Новым годом появлялись огурцы. Длинные такие, как палки, без семечек. Они так пахли зимой. Входишь в магазин, и огуречный запах. И ничего вкуснее, этого зимнего огурца не было. А потом поздней весной появлялись первые помидоры. Помнишь, как они пахли? Я прямо тряслась, когда мама приносила домой первые помидоры. Дорогие жутко. Это праздник был. Просто чёрный хлеб и первые помидоры. С солью. Это было счастье. И ещё редиска.
- Да, редиска. Я очень люблю редиску.
- Любишь редиску? А почему мы её не едим? Сколько раз в этом году мы покупали редиску.
- Раза два у бабок.
- А в магазине почему не покупаем?
- Она какая-то не такая.
- Вот именно, какая-то не такая. Её есть не хочется. Вот тебе хочется помидоров, как в детстве?
- ......
- И мне не хочется. Жуём их целый год, а вкуса не чувствуем. Нюхаем, когда выбираем, но все они - трава. Жуём силос круглый год... А бананы помнишь? Их вообще не не было. Иногда, редко-редко, перед новым годом в магазин "выбрасывали" бананы. Их там, больше, чем сколько-то в руки не давали. Я точно не помню килограмм, или штук. Они были совсем зелёные. Мама покупала их, и заворачивала в тряпочку, и клала в тёмное место. И они становились жёлтыми. Я тогда ничего в жизни вкуснее не ела. Даже мороженое.
- А ты когда-нибудь пробовала зелёные бананы?
- Да, да! Конечно! Я однажды не выдержала, и спёрла из тряпочки один банан. Как у меня всё во рту вязало! Хуже не спелой хурмы, хуже черёмухи! Такое чувство было, что я ем мыло. Но я всё равно ела, и сквозь сквозь оскомину проступал нежный, сливочный, сладковатый вкус. И я была счастлива.

Вчера сходили всей семьёй посмотрели 2012. Полное, беспросветное УГ.
Ровным счётом ничего, ноль. Тоска. Я даже успела задремать, пока не начались взрывы. Кьюсак в роли спасителя человечества, это буэээ.
Вообще дерьмовенький такой фильм категории Б, только оооочень высоко бюджетный. Меня пугают, а мне не страшно. Вообще всё НЕ. НЕ страшно. НЕ смешно. НЕ умно. НЕ ново. НЕ впечатляет. Сплошные схемы. Сюжетные. Характерные. Спец эффектные. Я видела всю миллион раз. Не тратьте время и деньги. 2012 этого не стоит. Потом можно будет качнуть и посмотреть дома, ничего не потеряете. Единственное, более-менее стоящее это спец эффекты разрушения планеты, но и их можно посмотреть дома. Дух не захватывает.

Я вообще не в курсе того, что происходит.
Оказывается десять дней назад застрелили Шабтая Калмановича.
Я в шоке.

Всегда трудно возвращаться. ЖЖ не исключение.
вот, битый час сижу перед экраном, туплю, думаю, что написать...
Просто я сто лет не была здесь. И в Москве не была сто лет. Зима успела наступить.
Я сейчас в Дзержинске, делаю спектакль.
Там с интернетом туго.
Вообще много есть чего рассказать, но надо привыкнуть.
Всем привет.

Сильная, красивая, благородная, царственная. Железная леди. Я до сих пор испытываю на себе её железный характер. Если бы не было её ТАКОЙ. Такой не было бы и меня. Мама, я тебя люблю.

Посмотреть на Яндекс.Фотках

Если кому-то надо меня найти, пишите сюда.

Венеция. Остров Сан-Микеле. Город мёртвых.

Посмотреть на Яндекс.Фотках
Щемящее чувство юмора.

Если среди вас есть театральные художники, а я этого не знаю, отзовитесь!
Пожалуйста.

Хотела написать пост про то, какая я на самом деле плохая мать, но, что-то жесть и покаяние застряли во мне и не выходят. Поэтому напишу я про осень. Про пространства и двери, которые открываются осенью. Про тоску, которую можно резать и жевать, как хлеб. По-моему так сказал Маркес. Могу ошибаться. Я столько книг прочитала, что многие начали забываться. Теперь я не знаю, это я так думаю, или книга ещё до конца не забылась.
Полина сегодня уехала в театральную экспедицию с Киношколой на две недели. Взяла с собой пять книг. Два тома исторический очерков "Друзья Пушкина", Борхеса, два сборника Маркеса. Один кирпич, которым убить можно, и какой-то из томов Кастанеды. Не хилая такая отдельная сумочка получилась. Можно подумать у неё там время будет читать. Когда они встают в шесть утра и ложатся в четыре.
Вообще у неё сейчас упоённое увлечение магическим реализмом. Маркес - Борхес - Кортасар - Павич - Бах.
А я слушаю осень. Не только ушами. Чем-то внутри.
По ночам, в нашей деревеньке завывает ветер, скрипят деревья, листья с шелестом опадают на землю, яблоки с грохотом падают на крышу веранды, скатываются по ней - тра-та-та-буххх... Бух на конце глухой. Земля ещё в зелёной и густой траве.
Жабы в пруду стали сонными и перестали прыгать. Вяло ходят у воды и плачут, когда я беру их в руки. Крепко обнимают пальца лапами и жалобно плачут. Как они у нас перезимуют?
Вчера думали с Полиной, что надо бы им колоду из леса притаранить, и под неё листвы палой навалить. Пусть преет. В куче листьев под колодой они и перезимуют, раз нет у нас болотистой почвы.
Стоят дни, когда, кажется открыты все порталы. Такие дни каждый год бывают. Можно побывать и в прошлом, и в будущем. В такие дни по коридорам памяти ходит любовь.
Иногда она выходит из пространства памяти.
Ко мне любовь всегда приходила осенью.
Когда истекает время.
Когда опадают листья.
Когда времени не остаётся.
Когда холодно.
Сейчас я вспоминаю её.
И не надеюсь.
Кому нужна женщина средних лет.
Я давно потеряла промысловое значение.
Мужчины, вас же не интересуют женщины около сорока.

Посмотреть на Яндекс.Фотках
+

Посмотреть на Яндекс.Фотках

С мамой всё в порядке. Она отзвонилась в районе пяти утра.
Долетела прекрасно.
Судя по голосу настроение у неё отличное.
Она встретилась с любимой сестричкой, которую не видела 11 лет.
А не звонила потому, что у моего двоюродного братика сломалась машина, когда они выезжали из аэропорта. Им пришлось ждать три часа, пока не приехала техпомощь, и не устранила поломку.
Всё хорошо. Только жарко, говорит мама.
Она счастлива:)

Так написал в своей книге "Не верю!" мой учитель Райхельгауз.
Я прочитала эти слова в первый день зачисления и они тааак попали в меня, как заноза, которую не вытащить, не отторгнуть. Я потом поссорилась со своим учителем, но с этими его словами не расстаюсь. И жизнь доказывает его правоту постоянно.
Ещё на прошлой неделе я валялась дома в глубокой депре после окончания Любимовки, потому что не знала чем себя занять, а сегодня готовлюсь к отъезду.
Поеду работу работать.
Пока не скажу какую.
Вот подпишу все документы, и поделюсь.
Жизнь сюжетна.
Спасибо, Иосиф Леонидович, очень часто я вспоминаю, что жизнь сюжетна, и это меня держит.