?

Log in

No account? Create an account

Пограничное · состояние...


и это тоже пройдёт...

Свежие записи · Архив · Друзья · Личная информация

* * *
Моей Дщери вчера, уже вчера, исполнилось 16 лет.
Мне кажется, я, как мать, состоялась. Пару недель назад я получила смс: "Мама, я только что влюбилась".
* * *
Сидят на дачах старенькие ВОХРы
И щурятся на солнце сквозь очки.
Послушаешь про них — так прямо волки,
А поглядишь — так ангелы почти.

Их добрые глаза — как два болотца —
Застенчиво мерцают из глазниц,
В них нет желанья с кем-нибудь бороться,
В них нет мечты кого-нибудь казнить.

Они не мстят, не злятся, не стращают,
Не обещают взять нас в оборот, —
Они великодушно нам прощают
Все камни в их увядший огород.

Да, был грешок… Такое было время...
И Сталин виноват, чего уж там!..
Да, многих жаль… И жаль того еврея,
Который оказался Мандельштам...

Послушать их — и сам начнешь стыдиться
За слов своих и мыслей прежний сор:
Нельзя во всех грехах винить статиста,
Коль был еще и главный режиссер.

…Но вдруг в глазу, сощуренном нестрого,
Слезящемся прозрачной милотой,
Сверкнет зрачок, опасный как острога.
Осмысленный. Жестокий. Молодой.

И в воздухе пахнет козлом и серой,
И загустеет магмою озон,
И радуга над речкой станет серой,
Как серые шлагбаумы у зон.

Собьются в кучу женщины и дети.
Завоют псы. Осыплются сады.
И жизнь на миг замрет на белом свете
От острого предчувствия беды.

По всей Руси — от Лены и до Волги —
Прокатятся подземные толчки...

...Сидят на дачах старенькие ВОХРы
И щурятся на солнце сквозь очки...
1987
(с) Леонид Филатов
* * *
Вот уже год, как я лицедействую. Работаю и подрабатываю актрисой.
За это время я не сделала ни одного спектакля, ничего не написала, не сняла ни одной короткометражки.
Но хуже всего не это, я, кажется, думать стала меньше.
* * *
Теперь уже не так грустно, потому что рука сейчас не болит.
Я вспомнила, правда это был не перелом, а надрыв связки голеностпного сустава. Было мне семь лет, летом, как раз перед школой, я неосторожно спрыгнула то ли с дерева, то ли с трубы какой-то в детском саду, и подвернула ногу. Нога отекли моментально. Стала огромной и синей. Все испугались, а я, боясь, что мама будет меня ругать за то, что я лазаю везде и ноги ломаю, сказала всем, что наступила в ямку и подвернула ногу. Девочка семи лет, подвернувшая ногу в ямке, чинно идущая по дороге, в глазах взрослых выглядит приличнее, чем девочка, сломавшая ногу, прыгая с дерева. Меня все жалели. Правда, папа, пришедший забирать меня из детского сада, решил, что это вывих и мы пошли домой пешком. Я хромала, но шла. В общем правильно, если шла, значит перелома нет. Дома мама увидела сначала хромоту, потом ногу с синим отеком под нитяным гольфом кирпичного цвета и вызвала Скорую помощь. В конечном итоге досталось не мне, а папе.
В приемном покое выяснилось, что это надрыв связки. Мне наложили гипс и отправили домой. Лето пропало. За то я прочитала кучу книг, лежа месяц в постели, и нарисовала кучу картин цветными карандашами. Папа купил мне морскую свинку и она теперь жила рядом с кроватью, и я могла за ней наблюдать. Лета было жалко. Сквозь открытое окно я слышала отчаянные крики друзей, которые до темна носились по двору. Нет, они конечно заходили ко мне не на долго. Не на долго. Там за окном был двор и лето, и ветер пах морем. И это было последнее лето перед школой. И солнце светило. И Сашка успел влюбиться с Светку, пока я лежала.
А потом мне разрешили вставать. С гипсом и на костылях. Сначала осторожно, по дому. На кухню, в туалет, а потом меня выпустили во двор.
Это был день моего триумфа. Все меня окружили. А я стояла, как раненый солдат, опершись на свои костыли, и слабо улыбалась, представляя, что я вернулась из госпиталя с фронта. Все завидовали мне. И многие просили потрогать гипс, а. некоторые хотели бы иметь такой же. Так я стала самой популярной девочкой во дворе. У меня просили "поносить" костыли. Я давала. И мальчишки, поджимая ногу, ковыляли, стонали, падали. И чувствовали себя героями. Так прошел еще месяц. А потом мне сняли гипс и сказали, что хронический подвывих еще сохранится, и вручили трость, но это уже было не то, слишком буржуазно. Что могло сравниться с пролетарскими костылями? Ничего. Трость было стыдной, я старалась с ней не ходить. А потом я совсем поправилась и вместе со всеми пошла в школу. Светка в одиннадцатую, а мы с Сашкой в первую. Только он все равно ко мне не вернулся. Ни костыли не помогли, ни сидение за одной партой. А потом я пошла на танцы, и забыла Сашку. Там был сережка. Но после лета в гипсе, я для него была слишком толстой.
* * *
Наверняка среди вас есть те, у кого были переломы. Бывало ли у вас так, что спустя полтора месяца перелом болит так, что не помогает ни одно обезбаливающее. Болит так, что сердце начало болеть. В Киеве дождь. Может от этого?
* * *
* * *
Господи, какая тоска...
Ветер на Борщаговке как на Балтийском берегу. Свежий и песчаный. Еще несколько дней и Полина Юрьевна попрощается с Савчуком да и со всеми персонажами двенадцати серий Костоправа. А я прощаюсь с людьми, которые за эти пять месяцев стали родными. Не все конечно, но некоторые стали такими родными, что плакать хочется. Это я стала до неприличия сентименальна. После перелома я уже шесть недель живу с постоянной болью. То сильной, то слабой, но постоянной. Каждый день на колесах. Каждая ночь на колесах. Утром одни колеса, на ночь другие. Характер меняется медленно но верно. Стала плаксивой, всех вокруг жаль, детей, стариков, собак, старые вещи. Мужа жаль. Дочь. Маму. Такой непрекращающийся, пролонгированный ПМС.
В театре другое. Финалом отношений с труппой становиться премьера. Все взбудоражены. А если премьера сопровождается успехом, то все друг другу все прощают и признаются в любви. В кино сложнее, о том что получилось мы узнаем много позже, когда будем далеко друг от друга. Хорошо если позвоним и поздравим с премьерой, а то может и не случится...
* * *
Вчера прилетела в Киев. После пережитого за последние пару дней, заснула мертвым сном в 11 вечера, проснулась в 9.30 Спала без задних ног, крепко, только перед самым пробуждением приснился кошмар, операция, много крови, темного цвета, почти черной. Итого сна 10 с половиной часов, давно не помню, чтобы я так долго и крепко спала. Приезжаю на площадку. Доброе утро! Все улыбаются, подходят поздороваться, подходит ассистент по актерам, целует: "Привет, дорогая, ты чего так плохо выглядишь, не выспалась?" Смущаясь, рассказываю, что давно не так долго и сладко не спала. Не успеваю закончить рассказ, походит один из любых операторов, улыбается во всю свою счастливую морду: "Доброе утро! С приездом, ты чего так плохо выглядишь, не выспалась?"
Твою мать... Из этого следует вывод. Надо не есть, не спать, работать по 20 часов в сутки, бухать и тогда при встрече тебе говорят: "Юлька, какая ты красивая!"
Проверено на практике.
* * *
Уже 20 часов едем на машине из Киева. Ночью заезжали в Курск. Муж показал мне деревянный дом в Рышково в котором он родился и вырос. Постояли напротив. Окна светились. За ними чужая жизнь. Потом свет погасили и дом ослеп. Напротив дома заросли малины в которые муж, маленьким мальчиком, падал с велосипеда. Далекая, другая жизнь.
После Орла началась катастрофа - дороги. Их нет. Машину на ухабах трясет так, что дыхание сбивается, не говоря о том, что после каждой очередной ямы думаешь, что останешься здесь навсегда с оторваной подвеской.
Сейчас муж спит. Болхов и Белев доконали окончательно. Впереди указатель Тарасьево 0,5, сколько до Москве, одному Богу известно.
* * *
То, что я чувствую сейчас, это не просто одиночество, это трещина, которая проходит через меня и из нее сочится такой обжигающий холод, что даже мне, привыкшей к постоянной тревоге, страшно.
Сегодня первая ночь после перелома, когда я не стала пить снотворное и обезбаливающее.
Мне открываются новые миры.
Но я уже устала.
Посмотрела Я Волошина и Россию 88 Бардина.
Росиия - понравилась безусловно, Я - мимо. Вроде, наоборот, Я должен был в меня попасть, мое время, но мимо. Только Смолянинов прекрасен. Вчера он рассказывал мне о репетициях, о Бродском, который сносит крышу, он мог бы говорить о чем угодно, он делает это так, что его хочется даже не слушать, а пить его энергию.
Вот так, вампирски.
Светает. Запели птицы.
Пойду закинусь колесами и засну.
Самое время.
* * *
11 июля сняли железобетонный гипс сковывавший локоть и кисть воедино. Поставили легкий модный пластиковый, освободили локоть, но велели в нем ходить еще три недели и только потом операция. Будут, как сказал доктор "восстанавливать руку". А лето проходит. Обиду не пускаю в душу, но она крадется и царапается: "жить в Москве весь год, ждать лета, тепла, как отдельной жизни, переживать холод, терпеть сырость, не видеть солнца, мечтать о легких длинных платьях, купить шляпу с полями и не увидеть лета. Ежедневная боль. Кетанол заканчивается за пару дней. Постоянная боль очень влияет на характер. Скоро я стану невыносима для окружающих.
У дочери тоже лето мимо.
Ей приходится быть моей нянькой. Помыть, причесать. Следить за собаками. Убирать, стирать, мыть посуду.
Сегодня я отпустила ее в город и она поехала тусить. Оторвется отчаянно, видимо.
Лето мимо. Жаль. Но, наверное, это тоже надо.
* * *
* * *

Previous · Next